Как история отца стала основой «Доброго права». Интервью с основателем Сергеем Жердевым

Конечно не помню – это было очень давно. Но вот особенно из первых запомнился такой случай (это было когда я консультировал во Всероссийском обществе инвалидов).

Инвалид (диагноз – шизофрения) находился у себя дома, в деревне. Когда в оконо(!) влезла его дочь, с которой он не общался, но с которой вместе 50/50 была приватизирована квартира в Москве. Она открыла дверь и два приехавших с ней мордоворота вытащили его из дома, засунули в машину и повезли в неизвестном направлении. Но они не знали, что у него в трико был мобильный телефон. Его супруга, получив звонок – «Меня увозят… Пи – пи – пи», приехала в дом и вызвала полицию. Приехавшие полисмены сообщили, что на завтра у её супруга оказывается было назначено обследование в известной психиатрической больнице.

Прибыв туда на следующий день, на территории больницы она увидела следующую картину. На инвалидной коляске её мужа везла дочь, с ней было двое мужчин. Она вцепилась в коляску и потребовала отдать ей мужа, на что дочь заявила, что «отвезёт его туда, где ему будет лучше» - видимо, в псих. лечебницу. Поскольку с женой был адвокат и сын, ей удалось задержать увоз супруга. Но только после вызова полиции «мордовороты», бывшие с дочерью, убежали.

Уже потом мы узнали, что оказывается на тот момент в суде уже шёл процесс о признании его недееспособным (куда его незаконно не вызвали). А после того дня, когда была проведена экспертиза – тут же признали его недееспособным. Далее были длительные судебные баталии, проведение новой экспертизы и доказывание в суде, что человек с диагнозом шизофрения всё-таки может понимать значение своих действий и руководить ими. В итоге - половину квартиры удалось сохранить в собственности инвалида.

Не искал и не выбирал. Когда что-то возникает, то нужные люди сами появляются. Игорь – это профессиональный юрист, для которого интересы инвалидов находятся в приоритете. Анна – как никто понимает нужды инвалидов, являясь инвалидом и матерью ребёнка-инвалида.

К сожалению, нет. Всё равно переживаешь за несправедливо обиженных инвалидов и членов их семей. Да и отключить человеческое сопереживание, как «лампочку», - крайне сложно.

Ты только что получил карту местности, на которой нет знакомых тебе дорог. Твой мозг уже лихорадочно строит маршруты и кричит: «Действуй! Исправляй! Спасай!» И это важно. Но потом.

А сначала — остановись. Не беги от этой боли и этого страха. Пропусти их через себя. Разреши себе быть не экспертом по реабилитации, а просто отцом, который любит свою дочь и которому больно и страшно. Этот диагноз не отменяет того, что она — твоя дочь. Она не «проблема», которую нужно решить. Она — твой ребенок, который сейчас, в этот самый момент, нуждается не в программе развития, а в папином тепле, в ощущении безопасности и того, что мир не рухнул.

Ты будешь думать, что время не ждет, что нужно немедленно бросаться в бой. Но правда в том, что самый важный бой — это не с системой или болезнью. Он — внутри тебя. Бой за то, чтобы не позволить диагнозу затмить человека. Чтобы не заменить любовь — гиперопекой, заботу — тотальным контролем, а родительство — проектом по управлению кризисом.

Поэтому мой главный совет: Выдели «тихую зону». Каждый день. Минуты, когда ты не отец «особенного ребенка», а просто отец. Когда ты читаешь ей книжку, не думая о пользе для моторики. Когда дурачишься, не вспоминая прогнозы. Когда смотришь жене в глаза, не обсуждая терапию.

Ты сильный. Ты справишься с делами. Но дай себе право сначала просто быть человеком. Любящим и напуганным. Всё остальное успеется.

Ты пройдёшь путь, который перевернёт твоё представление о силе. Ты узнаешь, что настоящая сила — не в броне, а в уязвимости. Не в том, чтобы никогда не падать, а в том, чтобы каждый раз, падая, находить в себе силы подняться — не ради подвигов, а ради того, чтобы завтра снова обнять свою девочку.

Просто люби. Всё остальное — приложится.

Не беги. Не принимай решений из беспомощности. Ты столкнулся с тем, что нельзя «починить», и это выбивает почву из-под ног. Разреши себе не знать, не справляться, быть напуганным. Остановись. Твой следующий шаг — не «уйти навсегда», а просто остаться сегодня. Просто быть рядом молча. Этого достаточно для начала.

Я понимаю, почему уходят. Это не всегда трусость — чаще паника тонущего, который отталкивает близких, пытаясь спастись. Но знай: уходя, ты не оставишь боль позади. Ты возьмёшь её с собой, и она станет тихим пожизненным землетрясением в душе. А оставаясь — ты даёшь себе шанс превратить эту боль во что-то иное: в любовь новой, непривычной глубины, в силу, о которой не пишут в книгах, и в солидарность с теми, кто в такой же яме.

Ты нужен не как герой, а как союзник. Вашему ребёнку нужен не «идеальный папа», а свой папа — его запах, голос, присутствие. Жене нужен не решатель всех проблем, а человек рядом, который тоже может дрожать. Ты не представляешь, из какого запаса прочности ты сделан. Он откроется тебе позже. Дыши. Держись. Не за долг, а за того парня в себе, который всё ещё любит их. Протяни руку самому себе. И им…

В Игоре я увидел не просто помощника, а системного архитектора. Я, как стратег, мог анализировать сложные дела и вести переговоры, но поток отчаянных запросов тонул в хаосе.

Игорь же подошёл к этому с логикой инженера: он взял на себя организацию самого сложного — сортировку обращений, координацию волонтёров, создание понятных алгоритмов. Он превращал общие идеи в рабочие инструкции, которыми мог воспользоваться любой растерянный человек.

Наши роли сложились в идеальный цикл. Я фокусируюсь на стратегии — веду ключевые, прорывные дела, формирую правовые подходы, работаю с точечными, самыми сложными случаями. Игорь отвечает за тактику и логистику — он выстроил систему, которая не даёт потеряться ни одному обращению, превращает наработки в тиражируемые памятки и обеспечивает ежедневную, рутинную работу проекта. Если я определяю, какую высоту взять, то он обеспечивает, чтобы у каждого был надёжный штурмовой трап и чёткий план.

Так мы создали устойчивый механизм, а не разовую инициативу. Без его системности моя экспертиза оставалась бы помощью для единиц. Без моей стратегии и авторитета его система не имела бы должного веса и сложных решений для нетривиальных случаев. Вместе мы — как мозг и центральная нервная система: один видит цель и даёт команды, а другой обеспечивает их точное исполнение и слаженную работу всего организма помощи.